Сакен Сейфуллин - очерк жизни и творчества писателя

Поэт начинает с обращения к родине, которая для него есть понятие обобщенное и в начале стихотворения - декларативное. В нем нет деталей пейзажа, которые делают понятие родины зримым и очевидным, как, например, в поэзии Есенина или Рубцова. Это не недостаток мастерства Сейфуллина, а иной способ выражения. Вначале романтический эгоцентризм поэта не дает ему возможности сосредоточиться, оттого предметом изображения становится сам романтический лирический герой, верней - его переживания, тоска, страдания, вызванные разлукой с родиной.

Волнует емкий образ сожженного сердца, который рефреном пройдет через все стихотворение. Образ родины в творчестве русских деревенских поэтов (Никитина, Сурикова, Бунина, Есенина) кажется более пронзительными, чем у поэтов, которых можно условно назвать городскими, потому что этот образ органично включает и экологические мотивы, тему природы.

Очень часто патриотические стихи говорят об обживании малой родины, ее маленького уголка, (есе-нинский “низкий дом с голубыми ставнями”, жигулинский “белый над берегом сад”), где человек родился, где прошло его детство, где ему открывался мир. Впоследствии для таких поэтов эти впечатления детства станут символом родины, ее созерцания и связанного с ним живого переживания. Поэтому великолепные стихи о родине Маяковского, Хлебникова, Мандельштама, Блока иногда кажутся слишком сложными и не всегда впечатляют читателей. Стихи Есенина и Сейфуллина затрагивают самые затаенные струны сердца именно своей безыскусственностью, доступностью своих природных образов, непосредственностью переживания.

В стихотворении Сейфуллина пейзажные приметы родины возникают во второй строфе. Все стихотворение представляет лирический монолог, в котором отчетливо прорисовывается лирическое “Я” поэта. Пейзаж у Сейфуллина размашист и просторен, что связано не только с характером изображаемой картины весенней степи, но и с интона-ционным строем стиха. Длинный пятистопный анапест невольно образует цезуру, которая усиливается внутренней рифмой или созвучием.

Картина, которая казалась бы слишком тяжеловесной и неуклюжей при иной строфической и ритмической структуре, приобретает под пером поэта стройность и достаточную легкость:

Край казахский, родной, снова слышу я шум камышей
Над озерной волной. В них приют отдыхающих птиц.
И мальчишки плывут, у хватаясь за хвосты лошадей,
И тростник шевелят, шарят в поисках птичьих яиц.