Землекопы


Как хотел ум, так и делал Азимхан. Но странная сила, подобная силе гипноза, тянула Азимхана к Гулии. Достаточно только одного взгляда ее крупных глаз, похожих на глубокие черные озера, чтобы тайная сладкая дрожь пробежала по всему телу. Вот она - Гулия. Она сверкнула своими глазами, распахнулись ресницы и вдруг опустились. И похоже на то, что Азимхан окунулся в сказочное заколдованное озеро. Вот она - Гулия. Она в задумчивости остановила взгляд свой на мужественном лице Азимхана - и он, джигит, немало видевший на своем веку, загляделся в эти глаза, как в заколдованное зеркало. Этот взгляд расплавлял Азимхана, как огонь расплавляет свинец.
5Келания свои Азимхан обуздывал, как тигра. Тигр рвется. Тигр готов к прыжку. Тигр готов растерзать свою жертву. Но железная узда не пускает этого смелого хищного зверя с места. И так же вот, как тигр, рвется к прыжку встревоженное сердце Азимхана. Но оно крепко обуздано. Оно не двигается с места. Азимхан старался не замечать Гулии и не думать о ней. И вот сегодня, лежа в своем шалаше, Азимхан старался заснуть, пытался думать о чем угодно, но мысли упрямо возвращались к Гулии. Азимхан ворочался с боку на бок. Но сон бежал от него, а образ Гулии все чаще и чаще, все ярче вставал перед глазами взволнованного джигита.
Так... Конечно, Гулия... Девушка с глазами, как звезды, и со лбом, как луна.
Сердце учащенно билось. Тело горело. Все жарче становилось в шалаше. Не вытерпев, Азимхан вскочил и вышел из барака.
.Светало...
Серебряная пыль июльского рассвета поднималась над землей. На востоке нежно загоралась заря. Похожая на подкову луна стояла высоко в небе. Чувствовалось наступление прохлады. Начинались минуты глубокого предутреннего сна. Спит весь мир. Благоухая, спят травы. В чутком сне забылись птицы, раскачиваясь на спящих ветках деревьев. Озеро спит. Оно окуталось тонкой пеленой белесого тумана. Не шелохнутся прибрежные густые камыши.
Светает...
Босиком и без шапки, набросив на правое плечо чапан, бродил Азимхан среди домиков рабочего поселка и не заметил, как подошел к телеге Бузаубака. Привязанные к ней коровы, шумно вздохнув, неторопливо, неуклюже поднялись на ноги. Азимхан не заметил коров. Опершись о грядку телеги, он неподвижно стоял и невидящим взглядом смотрел в розовеющую даль. Утренние росные травы неподвижно стояли перед ним. Горбатые вершины хребта Кокшетау четко вырисовывались в небе.
Предрассветная легкая мгла.
Кошма у входа в шалаш Бузаубака приоткрылась. Азимхан притворился занятым человеком и стал усердно отгонять теленка, спокойно сосавшего корову. Подошла к телеге Гулия и взглянула в глаза Азимхану. С минуту стояли молча.
- Телята сосали корову, - тихо сказал Азимхан.
- Я не могла. уснуть, - ответила Гулия, - долго лежала с открытыми глазами и о чем-то думала, а о чем - не знаю. А этот мальчик и Бузаубак так хорошо спят. Они ни за что не оторвут головы от подушки. - Мне кажется, отруби у них руку или ногу - все равно "" будут спать, не услышат.