 |  |
 |  |
 |  |
 |  |
 |  |
Кокшетау - Стрелок Адак |
|
С. Сейфуллин КОКШЕТАУ СТРЕЛОК АДАК И зашумели воины вокруг - Как будто те же стрелы, тот же лук... Глядят в недоуменье на Адака: Как удалось ему такое вдруг? Примолк Аблай. И взгляд его потух. Но вдруг он встрепенулся, как петух: "Ты почему так раньше не стрелял? Или к моим приказам Был ты глух?.. В лихой борьбе ты мышцы разминал? А четырех джигитов поднимал, Чтоб с этим грузом добежать до цели? Иль нашим призом ты пренебрегал?.. Ну, отвечай без промедленья мне - Ты был в байге с другими наравне? Или, не веря в собственные силы, Все время простоял ты в стороне?!» Адак ответил: «Повелитель мой, Должно быть, виноват я пред тобой. Но я мешать не захотел батырам: Пускай за приз поборется любой... Спокойно положившись на судьбу, Я уступил стрельбу им и борьбу. Никто из них не одержал победы, И я не стал преградой никому. И после притчи я не поспешил, Загадку же никто не разрешил, И лишь тогда мое настало время. Чем я, таксыр, пред войском погрешил?.. Ты видишь сам, правитель, что пока Никто стрелой не смог достичь платка. Позволь, его красавице верну я, Она грустит о нем наверняка..." Адак пред ханом голову склонил И лук тугой свой снова зарядил. Тут лебеди взлетели над водою, Стрелок их добрым взглядом проводил... И разом наступила тишина. Молчала и красавица. Она С крутой скалы глядела на Адака, Тревожным ожиданием полна. Средь крикунов, кто спорил без конца, Она его не видела лица. При дележе награбленной добычи Не виделся ей облик молодца. В ее платок он не стрелял с седла, Она б забыть такого не могла, Любой стрелок ее отмечен взором - Вдруг попадет! - отчаянно ждала... С такой приметной скобкою усов Не виделся он ей среди борцов, Она любого помнила джигита, Что за нее сразиться был готов. Он плеч своих в кругу не обнажал, И с тяжким грузом к цели не бежал, И, ожидая приговора хана, От злого нетерпенья не дрожал... Не робкого десятка, видно, он, И, как тулпар, и крепок, и силен... Ужель ее печальной красотою, Как прочие, батыр не ослеплен?.. Меж тем опять хлестнула тетива, И вздрогнула от свиста синева. У пленницы, что в высоту смотрела, Кружилась от волненья голова. Глядела в ожиданье и орда. На гребень пика острого, туда, Где трепетал привязанный платок, Далекий, как небесная звезда. Как молния, трехгранная стрела Упругий шелк летучий рассекла И канула неведомо куда, Ее сокрыла голубая мгла... И в третий раз прицелился джигит, И вновь стрелою небосвод прошит. Как будто вихрь, лихое острие Ударом точным врезалось в копье. И древко зашаталось, как тростник, И надвое сломалось в тот же миг, С обломком вместе падал и платок Под неумолчный громогласный крик. И это все свершилось без чудес, Свидетели - и озеро, и лес, И грозный хан с шумливою ордой, И гордая вершина Ок-жетпес. Упал на землю шелковый платок, Которого достичь никто не смог, И лишь Адак сорвал его стрелой, Явив высокой меткости урок. И радостно горланила орда, Завистлива, но все-таки горда, Что состязанью долгому теперь Достойная подведена черта. Джигиты, позабыв на время зло" Кричали, что Адаку повезло, И, словно по команде, прославляли Стрелковое лихое ремесло. И подогрел Аблай всеобщий жар, Добавил меду в радостный yгap - Смеясь, похлопал по плечу Адака - Хан дело знал, как опытный кокшар. |