В летнюю ночь

Потемнела овражная падь,
И свежеющей почве под стать
Холодеющие небеса,
И горит на вечерней заре
Жемчугами в литом серебре
Осветившая травы роса.
Весь аул собирается спать.

И поблескивает изумруд
Самоцветных мерцающих груд
Звезд, усеявших темную синь,
Обежавших степей ширину,
Окруживших большую луну.
Беззаботные звезды пустынь
Невесомое золото льют.

Цвета воронова ли крыла
Тень ветвей по воде проплыла?
Пряди кос распустил, разметал
И пустил по ленивой волне
Куст, застывший в речной быстрине,
И глядит в глубину краснотал,
Что красавица в зеркала.

Вся в огне середина реки.
Тихоструйные воды тяжки.
Протянулся по зеркалу вод
Свет астральный летящей стрелой.
Продвигаются мерно вперед
Угловатые волны гурьбой,
Золотые бегут огоньки.

Эта полночь, как полдень, светла.
Всю подлунную степь обмела
Голубая роса серебром,
Белым светом, атласом луны,
Белым шелком сплошной пелены.
Все сияет и блещет кругом,
И простор просветлен добела.

Плеск воды отошел в тишину,
Опустился к туманному дну,
Воздух нежен, а влага свежа,
И, немого блаженства полна,
Поплыла над землей тишина,
Над заснувшим аулом кружа.
И вселенную клонит ко сну.

Добрый, храбрый казахский народ
Здесь, в степях прибалхашских живет.
Подарила природа ему
Воды чистые, травы в цвету.
Оцени же ее доброту!
Степь тиха. Ходит ночь по холму
И привольный покой стережет.

Одинокая поступь легка.
Укрываясь в тени ивняка,
На свиданье влюбленный идет.
Различая стихающий гул,
Узнает он знакомый аул.
Там белеет далекий намет,
Перед ним пламенеет река.

Он прилег. Но терпения нет.
Встал. Вгляделся в дробящийся свет.
Очи зорко вперил в черноту— Никого.
Ни души, ни огня...
“Может быть, позабыла меня
Иль решила, что я не приду?
И тревожно шумит бересклет.

Может быть, не проснулась досель,
Столь тепла и воздушна постель?
Упоительно-сладок, горяч
Сон в такую прекрасную ночь...
Но с ресниц удаляется прочь,
Убегает, уносится вскачь
Сновиденья рассеянный хмель.

Эта полночь, как полдень, светла,
Но тоска тебе сердце свела.
Ждешь ты целую вечность, потом
Замечаешь: прошло полчаса.
А пока ты клянешь - небеса,
Дорогая покинула дом,
Оглянулась, навстречу пошла.

Ты, не медля, выходишь вперед,
Словно ястреб, прервавший полет,
Если селезня видит вдали.
Подаешь ей условленный знак.
Ну а сердце волнуется так,
Словно волны к нему подошли.
Кровь бушует и звонко поет.

И тебе ожиданья не жаль.
Раскаленная светлая сталь
Обожжет докрасна, дотемна,
И в крови ослепляющий взор
Разведет и потушит костер...
Быстрым шагом подходит она,
Мягко падает жаркая шаль.

Лишь воскликнешь: “Как поздно опять!
Ты могла бы по-прежнему спать.
Ухожу! Натерпелся обид...
А она, ни жива ни мертва,
Второпях растеряла слова.
Только черную шаль теребит
И, не в силах себя оправдать,

Шепчет, робко касаясь плеча:
“Не могла отыскать я ключа...”
Но лучи опечаленных глаз
Лучше тысяч незначащих слов.
Ты поверить всегда ей готов,
Так бесхитростен этот рассказ,
Опьяненная кровь горяча.

Поцелуй ядовито-медвян,
Обжигает дыханья туман.
И рассудок, и совесть, и честь
Не смирят своевольную плоть,
И ее не дано побороть,
И трепещущих рук не развесть,
Обнимая изогнутый стан.

Сердце трепетом жизни полно.
Никому на земле не дано
Эту страсть одолеть, превозмочь,
Ты почти не живешь в этот миг
И вершины желаний достиг.
В казахстанскую летнюю ночь
Все на свете тебе все равно.

В небе — радостный заговор звезд,
Их задумчивый лепет непрост,
И, моргая, не сходят с постов
Их огни, позабывшие стыд.
И сочувственный шум шелестит —
Разговор низкорослых кустов.
А деревья стоят в полный рост.

Но меж ними доносчиков нет...
Хлынет яростный утренний свет,
Но в беспамятной смене ночей
Эта долгая ночь лишь звено,
И свиданье опять суждено.
Неотрывен печальных очей
Соколиный прощальный привет.

Меркнет гурий пленительный круг,
В окружении райских подруг
Так блаженствовать ты бы не смог.
Ведь сейчас ты пожертвовать рад
Для любимой и жизнью стократ.
И полет твоих мыслей высок.
Светел день, зелен утренний луг.

Словно сокол, что взял на лету
Лебедь белую и высоту
Одолел горделивым крылом,
Счастлив ты, и блаженствуешь ты,
И душа на пороге мечты
Запевает... Летишь напролом
Сквозь кусты, топчешь травы в цвету.

Жадной жажды водой не залить,
Поцелуями не утолить
И разлукой вовек не унять.
Я тебя окликаю, шутя,
Ты лепечешь, смеясь как дитя...
Обнимаю опять и опять,
Чтоб с дыханьем дыхание слить.

Стал восток все сильней розоветь.
Постепенно, как светлая медь,
Блещет небо над высью холма.
Солнце в гору идет.
О, не раз, Молодые казахи, в тот час
Мы в свои возвращались дома!..
Пусть же все повторится и впредь.

Ноябрь 1915
перевод М. Синельникова